ФЛАФФ БИБЛИЯ

Но угроза неоперившемуся Империуму, которая была разрешена на совете, служила только маской для более глубокого и темного предательства. На Давине, события пришли к своему трагическому завершению, когда Хорус, первый среди равных, Вармастер и правая рука Императора, пал жертвой хитроумных манипуляций Хаоса. Эта угроза не могла быть разрешена дебатами или декретами. Порабощенный силами Хаоса, Хорус вышел из событий на Давине готовый сделать ничто иное, как полное уничтожение Империума. Его собратья по Легиону приняли его сторону, даже против своего божественного создателя, и Хорус готовился напасть на собратьев Примархов и самого Императора под покровом неожиданности. Он был прекрасным стратегом и верил в то, что его манипуляции предусмотрели все возможные варианты развития событий. Он не предусмотрел только одного. Несмотря на запрет своего Отца и собственное обещание Магнус не отвратился от темного искусства магии.

Смотря в глубины варпа в своем святилище на Просперо, Магнус видел ту клятву верности силам Хаоса которую дал Хорус на диких полях Давина. Предательство Хоруса было раскрыто, все его детали предстали перед Магнусом кристально чистыми. Он видел человеческие слабости Фулгрима Детей Императора и Ангрона Пожирателей Миров, на которых мастерски играл Хорус и могучие силы Хаоса. Он видел ловушку, которую расставлял Хорус для Феруса Мануса Примарха Железных Рук, Вулкана Примарха Саламандр и осторожного Коракса Примарха Гвардии Ворона и их Легионов на Иштване V. Он видел как самая могучая твердыня верности Императору, Жиллиман Примарх Ультрадесанта, были мастерски удален от театра основных событий. Единственный в галактике, наверное, яснее, чем сам Хорус, Магнус понял и осознал все обстоятельства измены Хоруса. Он видел все это и понял каждый шаг, каждую роль, кроме своей собственной.

Существуют генералы, тактики и великие военные умы, которые говорили, что если бы Магнус погрузился со своими Тысячами Сынами на корабли и отправился бы на помощь Земле и на перехват Хоруса, он мог бы изменить ход Ереси. Другие указывают, что натура варпа изменчива, и Магнус не мог быть уверен, что успеет вовремя, чтобы предотвратить предательство Хоруса. И он пошел более сложным и опасным путем. Примарх никогда не верил в то, что волшебство может быть злым само по себе, и он преступил свою клятву перед Императором, ради того чтобы предупредить его.

Владея своим предвидением, и имея возможность предупредить Императора о предательстве и войне, Магнус считал, что имеет доказательство того, что его магия полезна и нужна. Вместе со своими волшебниками он сотворил могучее заклинания через время и пространство. Он пронзил все защитные гексы и палаты Императорского Дворца на Терре и предстал в своей магической форме перед Императором и донес до него предупреждение о предательстве, и назвал Вармастера Хоруса как вождя восстания.

Это был момент триумфа Магнуса и его оправдания. Только сила волшебства Магнуса открыла предательство, и указало на змею. Теперь Император, несомненно, увидит его ценность. Но вместо этого Император обвинил самого Магнуса и его назвал предателем. Он указал, что обвинения своего собрата Примарха в предательстве доказывает предательство самого Магнуса. Стремление Магнуса получить запретные знания само по себе стало доказательством того, что Магнус пал жертвой тех сил, от использования которых его предостерегал Император. Самые худшие страхи Императора о душе циклопического Примарха подтвердились.

Содержание предупреждения Магнуса было полностью проигнорировано. Говорят, что Император разорвал контакт с такой силой, что психические палаты Императорского дворца запылали белым светом и распались в прах. Рядом с Императором стоял Русс, который едва сдерживал гнев от деяний своего собрата Примарха. Император повернулся к нему, и он знал его приказ будет исполнен дословно и со страстью. Он приказал Космическим Волкам обрушится на Магнуса и его ученых-воинов Просперо.

Только те, кто самолично наблюдал события тех далеких дней, достоверно знают о том, что произошло в то время, когда Космические Волки обрушились на Просперо, так как дошедшие до нас письменные источники существенно расходятся в описаниях. Эпопея, “Плачь Просперо”, рассказывает от том, что Космические Волки в течении многих дней подвергали Просперо орбитальной бомбардировке, а затем на планете разразилась грандиозная многодневная битва, в которой обе стороны понесли огромные потери. С другой стороны, один из самых популярных среди Космических Волков устных эпосов битвы “Ода Молота” (’The Edda of the Hammer’) описывает события совсем в другом ключе. Он гласит что Космические Волки застигли Сынов совершенно в врасплох, и, обрушившись на Город Света сверху, как Магнус до них, превратили его в руины за одну ночь, полную сражений и крови. Одна ночь горящих библиотек, рушащихся башен и дикого, примитивного насилия полностью совпадает с общепризнанным образом Волков. Но Ода не объясняет только одного: как планета полная магов, которые могли пронзать своим видением пространство и время, заглядывать в будущее, могли пропустить приближающийся к ним флот, и оказаться столь бессильными перед Космическими Волками. В действительности как, если только темные силы, которые дали Сынам эти способности не пожелали им показать угрозу. Разграбление Города Света стало невероятным ужасом для ученых Тысячи Сынов. Воины Русса проложили кровавый и огненный путь через город, уничтожая убежища и лаборатории, зажигая на площадях огромные костры из книг и древних манускриптов, уничтожая уникальные артефакты ударами цепных мечей. И, несмотря на различия в описаниях событий разными источниками, все из них описывают встречу Магнуса и Лемана Русса лицом к лицу, циклопического гиганта и дикого берсеркера, на руинах сердца Города. “Война Гигантов”, записанная инквизитором Басталеком Гримом на основе устных преданий Космических Волков, так это описывает:

“И вышел Магнус Рыжий на поле битвы, заставляя разоренную землю дрожать под его шагами. Русс отважно напал на багрового гиганта и поднял его над землей. Король Волков переломил спину Циклопу и все Тысяча Сынов вокруг увидев падение своего Примарха, бежали в страхе. Но когда Русс поднял свой Лезвие Холода Мьялнар для смертельного удара, Магнус произнес слово силы и исчез в земле”.

То, что произошло потом, в конце дикой ночи смерти и разрушения, существенно различается от источника к источнику. Каким-то образом Магнус сумел лишить Русса полной победы и, в конце концов, заплатил ту цену за свою силу, от которой его предостерегал Император.

Всё что было важно для него теперь разрушалось на его глазах, и Магнус обратился к тому кто, как он знал мог ему помочь. Магнус прозрел варп и там он нашел знание, которое искал. Его волшебники, его возлюбленный Легион, все то бесценное знание, которое они накопили за многие века исследований, все еще могло быть спасено. Он обнаружил, что решение смотрит в ответ на него, как будто оно всегда было там, наблюдая за ним и изменяя его исподволь для своих целей. Это было само воплощенное волшебство, которое обещало знания, силу и спасение. Но Магнус более не был хозяином знания, как он себе представлял, он был слугой. Говорят, что Магнус даже тогда на мгновение засомневался, но, снова взглянув на свой город, который горел по приказу его Отца, он отбросил сомнения и изменил свою преданность раз и навсегда.

В одно мгновение, Город Света, его серебряные башни и огромные библиотеки, весь Легион Тысячи Сынов исчез с лица Просперо и Империума навечно. Когда Магнус и его Тысяча Сынов снова появились в поле зрения имперских летописцев, они сражались рука об руку с Хорусом на Иштване V. Магнус стал Демоническим Принцем Бога Хаоса Тзинча, Повелителя Волшебства, Изменяющего Пути. Битва за душу Примарха закончилась, и многие остались в сомнения, была ли эта битва вообще.

После того как Примархи были таинственным образом рассеяны по галактике, Магнус попал на удаленную колонию под названием Просперо (Prospero). Ему не могло повезти более с местом своего падения, циклопический гигант с одним глазом был бы гоним и ненавидим в любом другом Месте. Но на Просперо он попал в окружение родственных душ, он попал в сообщество скрывающихся человеческих псайкеров. И это был не последний раз, когда судьба Магнуса подвергалась тонким манипуляциям.

Изначальные поселенцы Просперо избрали это место за его удаленность от Земли, и потратили не мало усилий для разрыва контактов с остальным человечеством. Единственная цитадель на планете располагалась в глубинах самого массивного горного кряжа планеты. Поддерживаемое обширными подземными гидропоническими фермами, и техно-психическими собирателями энергии, это поселение было настоящим произведением искусства. Так называемый Город Света посреди запустения Просперо светился серебреными башнями, тянущимися в небо обелисками и величественными пирамидами. В глубинах тщательно скрытых реклюзиумов жители Города Света полностью отдавали себя поискам знания и совершенствованию мутации, которая отделала их от остального человечества: психическим способностям.

Легенды гласят, что Магнус пришел как феерическая комета, которая, проткнув тонкую атмосферу Просперо, упала на центральной площади Города. Уязвимость поселения от пришельцев сверху была показана этим пришествием Магнуса, но адепты тайного знания не поняли предупреждения, за что в дальнейшем дорого заплатили. Магнус стал настоящим подарком для ученых поселения. Возможно, они узнали в нем родственную душу, мутанта среди мутантов. Возможно, распознали его потенциал. Известно, что Примарх очень быстро проявил способности, которые заставили его учителей бежать от других людей, и что очень быстро он поставил эти способности под свой полный контроль. Магнус очень быстро постиг все глубины псайкерских наук, быстро превзойдя своих мастеров по силе.

Магнус вырос гигантом, как в плане силы и мудрости, так и в плане физическом. И пришел тот день, когда Магнус открыл свой единственный глаз для Эмпирея и вместо того чтобы направлять силу варпа, взглянул туда, и жизнь на Просперо изменилась навеки. Сразу же его единственный глаз прозрел это место силы, и из студента Магнус Рыжий превратился в абсолютного мастера.

Варп является местом не более безжизненным, чем материальный мир, и присутствие такого могучего психического потенциала не прошло незамеченным. Более чем одна сущность почувствовала его присутствие через Имматериум. Более чем одна прибыла на Просперо для того чтобы найти его.

Апокрифы Скароса (Apocrypha of Skaros) описывают день прибытия Императора на Просперо:

“Они казались старыми друзьями и знакомы много лет. Устрашающий внешний вид не отвратил Императора Человечества от Магнуса, он провозгласил его своим сыном и принял в свои объятия”.

Утверждается, что встреча лицом к лицу Императора и Примарха была всего лишь формальностью, их разумы задолго до этого нашли друг друга через Варп.

Для этого путешествия Император избрал воинов пятнадцатого Легиона Космических Десантников, созданных из генетического семени самого Магнуса.

Апокрифа описывает момент, когда Примарх и его Легион объединились:

“Потерянный в Варпе Примарх слышал своего Императора и его ответ был прост: “Как я стал твои сыном, так они станут моими”. Он опустился на колени и в этот момент было признано основание Пятнадцатого Легиона: его Тысячи Сынов”.

Нахождение Примарха не могло быть более своевременным для Легиона. Созданный из генокода Магнуса, Легион жестоко страдал от психических мутаций; от угрозы, с которой молодой Империум не мог справиться. Чистый прагматизм оправдывал существование людей, которые имели так называемый “Ген Навигатора” Навис Нобилите (Navis Nobilite). “Третий глаз” Домов Навигаторов позволял им прокладывать курс через Имматериум, но многие также считали, что неконтролируемый характер человеческих мутаций является серьезной внутренней угрозой человечеству. И целый Легион потенциальных мутантов был самой большой проблемой. Пятнадцатый Легион жестоко страдал от мутаций и случайных проявлений психических способностей, но те, кто сумели пережить все эти проблемы, ставили под контроль свои способности, становились самыми могучими библиариев своей эпохи. Более того, расширяющиеся по всему Империуму антимутантские настроения, которые выливались в кровавые “охоты на ведьм”, подпитывались тем, что столь жестоко мутирующий Легион до некоторых пор оставался без избранного лидера. Воззвания полностью очистить Империум от псайкеров были не редки, и те из них которые были обращены против Космических Десантников Тысячи Сынов были самыми громкими и требовательными. Магнус прибыл как раз во время, чтобы спасти свой Легион от уничтожения.

Перенеся базу Легиона на Просперо, Магнус целиком обратился к изучению путей псайкера и контролированию мутаций своих Сынов. Некоторые ученые, особенно среди Библиариев некоторых Орденов Космического Десанта, утверждают, что именно в это время другая линия была пересечена. Столкнувшись с трудностями по контролированию мутаций и психических сил целого Легиона, Магнус начал искать более легкие и более опасные пути. Многие даже считают, что такой линии никогда и не было, еще до прибытия Магнуса на Просперо его жители изучали и практиковали различные виды темного искусства. И его знание этих предметов было предопределено. И в свете всепожирающего стремления Магнуса к знания это должно было свершится рано или поздно. Когда это случилось в точности сказать сложно, но в один прекрасный момент Магнус и его Тысяча Сынов вышли за пределы науки и психической дисциплины и стали практиковать волшебство.

Разница не очень заметна на первый взгляд. Магнус присоединился к Великому Крестовому Походу со страстью. Он и его Легион, бок о бок с Императором и другими вновь обнаруженными Примархами, вели силы Человечества в завоевательный поход в галактику. Он вели постепенно расшивающиеся кампании, освобождая давно забытые колонии, и захватывая миры к вящей славе Императора. То что Тысяча Сынов нередко достигали победы через хитрость и искусство обмана, а не благодаря боевой доблести по первоначалу оставалось незамеченным. В конце концов, победа есть победа. Но чем больше рос Империум Человека, тем больше становилось сопротивления Великому Крестовому Походу. Когда Космические Десантники и полки Имперской Гвардии высаживались на планеты, они ожидали обнаружить потерянные колонии людей, но нередко встречали рабов таинственных силы, полностью враждебных и не понятных им. Эти рабские культы сущностей варпа, нередко владели магическими силами, и многие видели в силах врагов человечества, подобие тех сил, которыми владели Тысяча Сынов Магнуса. Многие питали глубокое недоверие к методам Сынов. И первым среди них был Мортарион, мрачный Примарх Гвардии Смерти, который из своего темного прошлого знал, что магические силы никогда не даются даром. Леман Русс, Примарх Космических Волков, в глазах которого победа всегда должна достигаться доблестью и силой оружия и который считал их методы недостойными чести Десантника, также возвышал свой голос в осуждении Тысячи Сынов. Раскол разверзся столь широко, что грозил самой основе нового порядка, и Император Человечества решил собрать совет, который должен был решить эту проблему раз и навсегда. Обе стороны собрались на большое собрание на планете Никэя (Nikaea) в большом амфитеатре, который вмещал десятки тысяч и сам Император возвышался на троне между ними как судья. Здесь, под звездным светом охотники на ведьм предъявили свои доводы. Они декламировали литанию человеческого страдания, вызванного колдовскими силами последователей хаоса верным подданным Императора, о мутантах которые не могли сдержать свои способности, о деспотах, которые оборачивали свои дары для темных и эгоистичных дел. Против этих обвинений выступил сам Магнус. Он взошел на подиум в тишине, сам его вид как будто подтверждал то, что говорили охотники на ведьм. Но когда он начал говорить, стало понятно что мало кто может избежать харизмы и убедительности в словах Примарха. Он говорил о том, что никакое знание не может быть злом само по себе, и никакая погоня за знаниями не может быть нечистой, до тех пор, пока искатель чист в сердце и владеет тем, что он знает, а не наоборот. И, в конце сказал Примарх, нет такого знания которое не смогли бы постичь Тысяча Сынов и нет путей которые были бы слишком сложны для них. Его выступление разделило совет еще более резким образом. Охотники на ведьм еще более сплотились и единым фронтом выступили со своим обвинениями, но их голосов было недостаточно для того чтобы превзойти тех, кто стоял на стороне Примарха Тысячи Сынов. Собрание открыто обсуждало, сможет ли сам Император, принять решения, против одного из своих детей.

Напряжение стремительно нарастало, приближаясь к острию насилия, когда к трону Императора приблизилась делегация Библиариев Космического Десанта. Император приветствовал их кивком, все сразу затихли, так как среди них были Главные Библиарии некоторых из самых больших Легионов в Империуме. Мистические воины выстроились полукругом перед троном, символизируя этим то, что они говорят одним голосом, но озвучивать их позицию они предоставили молодому Эпистолярию, который ступил вперед. Хотя кто это был потерялось в лете времен, но известно, что он говорил с яростной страстью, и его слова дали совету третью возможность разрешить конфликт. Псайкер, говорил он, подобен спортсмену, способности которого требуется тренировать и оттачивать. Псайкеры не злы по натуре. Но колдовство это сила, за которую следует торговаться, и не один человек не может быть до конца уверенным в том, что он получит то, что просит, и не будет обманут сущностями варпа. Остальные Библиарии объединились за его спиной, и провозгласили, что образование псайкеров людей будет лучше всего служить Человечеству, если станет Имперским приоритетом. Колдовство же должно было быть запрещено, как непростительная ересь против Человечества.

Компромисс предложенный Библиариями давал обоим сторонам возможность соглашения, и казалось что это именно то что ждал сам Император. Император принял решение Библиариев и своим словом возвел его в ранг закона. Эдикт Ниакея до сих пор является образцом Имперской политики в отношении человеческой психической мутации.

Но это было не то решение, которое могло удовлетворить Магнуса. “Гримуар Еретиков” (Grimoire Hereticus) описывает яростное противостояние отца и сына, когда сам Император пресек попытку Магнуса покинуть зал в знак протеста против решения. Он воспретил Магнусу более практиковать волшебство и магию, и поиск любого магического знания. Лицо Магнуса стало мрачным как старый камень, когда он услышал приказ отца. Он был на гране срыва прямо там в зале, но, в конце концов, склонился и принял приказ Императора, подчинив ему себя и свой Легион. Ни Примарх, ни Император не знали, что эта встреча лицом к лицу будет последней, и что ныне начали раскручиваться события, которые приведут к предательству, кровопролитию и боли.

Тысяча Сынов (Thousand Sons) рождены Магнусом (Magnus), измененным Примархом. Он был гигантом, который имел кожу медно-красного цвета, ярко красные волосы, и один глаз в центре лба. Некоторые говорят, что его огромные размеры отражали его невероятный интеллект, а единственный глаз его целеустремленность. Во времена Великого Крестового Похода он был самым хитроумным Примархом, и более других подозреваемым в порче. Всю свою жизнь он слышал соблазнительный шепот Хаоса.

Гвардейцы Смерти никогда не имели боевого клича. Как Чумные Десантники являются воплощением вирулентной эпидемии, опустошающей болезни, безмолвной смерти и неумолимости разложения. Они - мор и оспа, голод и упадок, инфекция и рак и все подобные вещи, которые наиболее ужасающи, когда они прибывают без единого слова или предупреждения.

Космические Десантники Гвардии Смерти всегда были отражением внешности мрачного, темноглазого Примарха, которая, тем не менее, отражала и стойкость и твердость. Инфекция разложила их не только морально, но и физически. Чумные Десантники раздуты, их тела покрыты гниющими ранами, бубонами и язвами, из трещин в их доспехах стекает гниль и гной. Нургл редко сопровождает этот отталкивающий аспект еще и мутациями так свободно как другие силы Хаоса (такие капризные изменения являются по большей части во власти его антитезы - Тзинча), который любит гротескные мутации и изменения, но нередко кандидаты Гвардии Смерти награждаются щупальцами, фасеточными глазами насекомых или другими отталкивающими формами.

Верования Гвардейцев Смерти отражают верования самого Мортариона, которые зарождались одной вещью, а закончились своей полной противоположностью. Глубокая уверенность в том, что индивидуум должен быть свободен от любого принуждения и ужаса, превратилась в убеждение, что индивидуум не может самостоятельно решать то, что для него хорошо. Вера во внутреннюю силу, железную волю и непоколебимую решимость перед лицом трудностей привела к высокомерию, гордости и полному пренебрежению ко всем другим.

Когда Гниение Нургла (Nurgle’s Rot) обрушилось на Гвардейцев, их гордость и высокомерие явились миру, и их презрение к слабости обратилось против них самих. Их капитуляция перед Нурглом оставила для них только один выход в жгучей самоненависти: чтобы заражать сильных, убивать слабых и подвергать разложению все, что встречается на твоем пути, пока это не разрушится. Их падение больше не будет казаться столь постыдным, если мор Нечистого Повелителя полностью изведет всех.

Изначально Мортарион являлся пехотинцем, и с самого своего основания доктрина Гвардии Смерти строилась на пехоте, и на необходимости вооружить и оснастить каждого пехотинца как можно лучше. Повиновение распространялось через каждый разряд: сержанты подчинялись капитанам, а те в свою очередь самому Мортариону. Если о каком-либо Легионе можно сказать, что он был единым целым, то это Гвардия Смерти. В результате Гвардейцы Смерти всегда имели небольшое количество Рот. За всю свою историю они никогда не имели более семи Рот одновременно. Но при этом каждая Рота была больше чем у всех остальных Легионов, наполненная отрядами пехоты, и имеющая свои собственные взводы Терминаторов.

С тех пор как Мортарион попал под влияние демонов, его командная рука ослабла, и со временем Легион разделился на несколько отдельных подразделений. Чаще всего воины Гвардии Смерти сражаются в пешем порядке или в лучшем случае сопровождаются безумными чумными Дредноутами. Небольшое количество танков и других транспортных средств Легиона все еще функционируют, хотя их ремонт и обслуживание не считаются важными для Чумных Десантников, которые посвятил себя Воплощению Гниения и Разложения. Но некоторые такие машины продолжают служить на поле боя, населенны демоническими сущностями или ордами Нурглингов (Nurgling), роями мелких тварей Нечистого Повелителя. Армии Чумных Десантников нередко были замечены организованные в семь взводов по семь десантников в каждом. Это является не только далеким отголоском организации древнего Легиона в далеком прошлом, но также семь считается священными числом сил повелителя Гвардии Смерти, и они верят, что, используя в войсковой организации это число, они находятся под покровительством демон лорда Нургла и тем самым создают кабалистическую силу. Вне зависимости от того приносит ли “Правило Семи” внимание и магическое благословение их божественного патрона воинам Гвардии Смерти, манера, в которой сражаются Чумные Десантники, все еще хранит отпечаток руки Примарха, который создал их, а затем привел к проклятию. Демон-Принц Мортарион остается мастером Гвардии Смерти, даже после их падения и дирижирует их действиями со своего чумного трона.

Мортарион был прекрасно образован, но в тоже время имел весьма узкую специализацию. Вопросы культуры, истории и искусства были абсолютно чужды для него, но в делах касающихся смерти, он был, несомненно, одаренным человеком. Он верил в то, что победа достижима через чистую непреклонность и распространил эту этику среди своих Гвардейцев Смерти. Их оружие и доспехи редко имели какие-либо ремесленные улучшения, а также несли на себе мало декоративного орнамента, но, тем не менее, функционировали просто прекрасно. Гвардейцы Смерти не пытались превзойти противника в маневре или ввести его в заблуждение, они просто выбирали наилучшее место для решающей битвы, и сокрушали противника, после того как тот разбивался о боевые порядки Гвардии. Не было никаких условий боя, которые бы внушали Гвардейцам Смерти страх. То, что ремесленники Мортариона не могли компенсировать устройствами и приспособлениями, Гвардия Смерти преодолевала благодаря своей знаменитой стойкости.

Мортарион познавал искусство войны в гористой местности без поддержки машин. После того как он возглавил Легион Космического Десанта, от других Примархов он научился ценить достоинства и выгоду таких боевых машин, но, несмотря на это, он отдавал первенство пехоте, которая так и осталась отличительным знаком Гвардии Смерти.

Мортарион предпочитал использовать большие массы пехоты, хорошо вооруженной и подготовленной на индивидуальном уровне. Он требовал от своих солдат умения сражаться в любом типе атмосферы и практически не применял такие изощренные виды войск, как штурмовые взводы с прыжковыми ранцами и боевые мотоциклы. Фактически Гвардейцы Смерти никогда не имели посвященных штурмовых и тактических взводов; все его Космические Десантники, как требовал Мортарион, умели одинаково пользоваться болтером, болтпистолетом и оружием ближнего боя, сражаться практически любым оружием. Такая доктрина прекрасно подходила для использования Тактической Брони Дредноута, и Гвардейцы регулярно использовали Терминаторов перед Ересью. Гвардия Смерти особенно хорошо зарекомендовала себя в таких рискованных миссиях как зачистка космических скитальцев (spacehulk), и Чумные Десантники закрепили этот успех, используя скитальцев для распространения болезней, чумы и культа Нургла по всему Империуму. Боевая доктрина, которую они прекрасно использовали еще при жизни, теперь прекрасно подходит Чумным Десантникам Нургла.

Барбарус был диким миром, который вращался вокруг тусклого желтого солнца, и его миазматическая атмосфера была наполнена ядовитыми веществами. Самые ядовитые газы поднимаются к самым облакам, превращая поверхность самой планеты в мир долгих ночей, и коротких блеклых дней, без звездного и солнечного света. Для человека атмосфера пригодна для дыхания только в низинах, около болот и в ущельях многочисленных горных пиков, которые охватывают весь мир. Существа, иммунные к ядам высшей атмосферы, строили огромные серые цитадели на самых высоких пиках гор. Когда на планету прибыли люди ужасающие природные условия их нового дома быстро низвели их до предфеодального уровня. Непостижимые силы высших существ, их способность выживать там, где люди не могут даже дышать, и, прежде всего их желание охотиться и экспериментировать над людьми, заставили поселенцев приписывать этим существам средневековый супернатурализм. Кем были эти темные повелители не известно и до сих пор.

После своего присоединения к демоничеству (daemonhood) сознательно или нет Мортарион воссоздал на Чумной Планете прообраз Барбаруса. Жители планеты ютятся в небольших деревеньках на поверхности планеты, обслуживая их повелителей Чемпионов Мортариона и других демонических избранников Нургла, проживающих в могущественных цитаделях свыше их. Смертельно больные существа, которые должны быть мертвыми, и которые, тем не менее, отвергают смерть, бродят по лесам и болотам планеты, и над всеми ними возвышается правитель планеты, Мортарион, восседающий на престоле на самом высоком пике планеты.

На дикой планете Давин Вармастер Гор и его Легион, теперь именуемый Сыны Гора, попал под власть Хаоса. Прежде чем он покинул планету, он полностью отринул свою верность Императору, а также перетянул некоторых Примархов и Боевых Братьев половины Имперских Легионов к силам Хаоса. Транскрипты Совета Харона, который расследовал обстоятельства Ереси Гора, говорят о том, что в отличие от других Легионов, Гору не потребовалось подвергать Гвардию Смерти ритуальной одержимости, для того чтобы склонить их к предательству Императора. Гор пообещал им, что старый порядок падает, и на его месте воцарится новый, справедливый закон сильного. Мортарион обратился против Империума, так же как он обращался против лордов Барбаруса, и присоединился к мятежу, который мог привести к полному краху Империума Человека, известному как Ересь Гора. Он ещё не знал, какую цену ему придется заплатить за свое предательство.

Гор был прекрасным стратегом и знал, что сердцем Империума является Терра, и с самого начала восстания именно она была его конечной целью. В большой спешке он собрал большие силы и ринулся, желая атаковать и захватить сердце самой Терры, Императорский Дворец. Мортарион с самого начала был полон решимости находиться рядом с Гором в этой битве и вместе с войсками мятежного Вармастера он отправился, через варп прямо в пасть самому худшему своему кошмару.

Флот Гвардии Смерти оказался запертым в самом центре огромного варп-шторма, и навигаторы флота не могли ни вывести корабли за его пределы, ни даже вывести корабли обратно в реальное пространство. Флот беспомощно дрейфовал в Имматериуме, когда пришел Разрушитель (Destroyer).

Для Мортариона и его Гвардии Смерти не было кошмара хуже, чем чума, которая сделала их легендарную стойкость бесполезной. Это были воины, которых Человечество посылало завоевывать миры, на которых ни один обычный человек даже просто существовать не мог, не говоря уже о том, чтобы сражаться и побеждать. Мор, инфекции, токсины и заражение: не было такого окружения, которое Мортарион и его Гвардейцы не могли преодолеть, до того как чума не пришла на корабли их флота. Она поселилась в их телах, разлагая и надувая их однажды сверхчеловеческие тела, превращая их в ужасные, отвратительные гротески. Она делала их отвратительным и больными внутри, и каждый взгляд на самих себя только ухудшал положение и настроение. И, тем не менее, они не могли умереть, их стойкость стала их худшим врагом. И то, что переживал Легион, было лишь бледным подобием того, что перенес сам Мортарион. Для него это стало возвращением на Барбарус, без спасительного беспамятства, в которое можно было бы сбежать, или без Императора, который мог его спасти.

Что он чувствовал в эту ужасные часы, как он переживал потерю всего, за что он сражался до этого, и как он осознавал всю тяжесть проклятия, которое он возложил на свой Легион, только самому Мортариону известно. Не в силах более переносить эту муку, Мортарион воззвал к самому Имматериуму, предложив свой Легион и саму свою душу в обмен на избавление. И сущность Имматериума ответила на его призыв, наверное, ожидала его все это время. Из глубин варпа пришел ответ от Великого Бога Хаоса Нургла (Nurgle), Властелина Разложения и Отца Болезней, который принял Легион как своих верных слуг и Мортариона как первого среди них.

Флот Гвардии Смерти, который вышел из варпа в конце путешествия к Земле, мало напоминал тот флот, который вошел в него. Сияющие бело-серые доспехи Имперских чемпионов потрескались и частично разрушились, не в силах сдерживать полусгнившие тела Десантников Нургла, наполненные разложением и болезнями. Их оружие и военные машины теперь наполнились болезненным колдовством Хаоса, многочисленные демоны роились вокруг их танков и пушек, покрытых слизью и гноем. Само имя Легиона, Гвардия Смерти отошло на второй план, оно более не отражало того ужаса, который шествовал по планетам Империума. Для своих врагов, для своих союзником, и даже для самих себя Гвардейцы Смерти стали Чумным Десантниками (Plague Marines).

В конце концов, Гор пал и его силы потерпели поражения, рассеявшись поперек космоса и, в конечном счете, скрывшись в гнойной ране, известной как Глаз Ужаса. Мортарион и его Чумные Десантники также отступили, но они не бежали в беспорядке, как многие другие Легионы.

Даже в проклятии Гвардия Смерти сохранила свою стойкость, и отступила в Глаз Ужаса в полном боевом порядке. Силы Лояльных Легионов и подразделения Имперской Гвардии не раз и не два разбивались о них, в бессильных попытках уничтожить предателей.

Внутри Глаза Мортарион объявил одну из планет своей собственностью, и с тех пор она получила наименование Чумная Планета (Plague Planet). Её местоположение в ткани реального пространства идеально подходило для налетов на планеты Империума. Мортарион так изменил планету, и так защищал ее со своими Чумными Десантниками, что Нургл Нечистый произвёл Мортариона в демоны, и дал ему то, что Гор дать ему не смог, - свой собственный мир. Мортарион стал правителем мира ужаса, яда и отчаяния. Мортарион вернулся домой.